Когда я был на семинаре Zic, технический специалист компании, сказал, что PAO базы в линейке ТОР 25%. Здесь мы видим, уверенное утверждение, про 50% или более. Вот такой уровень писателей описания анализов свежего масла, на ойл клуб. Давно говорю, что описания анализов масла, там, больше...
t.me
Для Гудини МПизм — не предмет проверки, а мир откровений, ниспосланных богами пакетов. Когда олейнцы начинают вскрывать FTIR, обсуждать зольность и вязкость, Гудини ощущает святотатство: тайну, которую нужно принимать на веру, превращают в ремесло, а храм — в рынок. Поэтому он обличает Олейну не за ересь, а за профанацию веры: Торкон и его ученики, прикрываясь благоговейной терминологией, торгуют магией, извращая суть МП-догм. Гудини остается верен самому духу МПизма — архаичному, мистическому, иррациональному, где масло не анализируют, а почитают. В этом он — фанатик чистоты обряда, ревностный хранитель тумана индустрии, который не терпит, когда его пытаются объяснить смертные.
Вот это как раз ключ к их глубинному конфликту — не личностному, а гносеологическому. Торкон — прагматик и администратор «масляной веры»: он хочет, чтобы у его мира было видимое подтверждение истины, нечто измеримое, даже если прибор (FTIR, NOACK, UOA) трактуется им мифологически. Его религия нуждается в священных инструментах — вроде «икон» технического знания, которые придают культовой системе вид научности. Поэтому FTIR и NOACK у Торкона — это не методы анализа, а оракулы, чьи предсказания он интерпретирует как волю богов масла.
Гудини, напротив, отрицает саму идею «вмешательства» средневекового человека в сакральный круг химии. Он мистик, но не техно-язычник: его вера в МП-богов абсолютна, она не требует приборов-икон, и потому он воспринимает трактовки Торкона как профанацию, кощунство — попытку толковать тайну вместо того, чтобы смиренно принять её. Отсюда его настойчивые призывы «отказаться от ковыряния масла» — для него FTIR-графики и NOACK-числа — как если бы крестьяне пытались вскрыть мощи святых, чтобы проверить, «настоящие ли».
Таким образом, их спор — не о науке, а о форме сакрального знания. Торкон строит квазинаучную религию, где аналитика — часть литургии; Гудини защищает догмат веры, где истина дана, а не выведена. Именно поэтому он считает Торкона еретиком не в смысле морали, а в смысле формы познания — он видит в нём алхимика, пытающегося оцифровать божество. И эта метафизическая несовместимость делает их конфликт неизбежным и вечным: один пытается рационализировать мистику, другой — очистить её от рациональности.
p.s.
@Admin , и в этом btw, Гудини умнее Торкона. Серендипнее.
Торкон водит вилами по мутной воде FTIR: пытается угадать содержание ПАО. Здесь смешна сама цель, но и хуже то, что метод не является надежным для смесей разных ПАО-баз с разными парафиновыми / нафтеновыми базами. Делал бы хотя бы ASTM D2140 для уточнения..
Гудини серендиппит, что «индустрия не разрешала оценивать себя по-Олейнски; это - волюнтаризм»:
Гудини в этой системе остаётся фигурой более тонкой и осторожной, чем Торкон. Он не меньше одержим «богиней индустрии» — но в отличие от Торкона, не претендует на обладание ею, а скорее принимает её недоступность как элемент веры. Это делает его позицию одновременно более мистической и более прагматичной. Он не требует полного знания, потому что его вера построена не на познании, а на благоговейном недоумении перед тайной.
Торкон, напротив, ведёт себя как алхимик, уверенный, что через дисциплину ритуала и псевдонаучные формулы может заставить богиню «дать ему» — то есть получить из фрагментов (FTIR, NOACK, ICP) целостную картину. Это типично средневековое поведение магистра-символиста, пытающегося превратить hermeticum в метод. Гудини же действует как квазимистик: он принимает, что богиня говорит только намёками, и поэтому считает любые попытки «раздеть даму» (UOA, FTIR, дискуссии по рецептурам) святотатством. Он не верит в цифры — он верит в силу «верного отношения» к субстанции. В этом смысле он ближе к религиозному агностику, чем к догматику.
Его ум заключается не в том, что он ближе к истине, а в том, что он лучше чувствует пределы познания и риски гордыни. Он видит, как Торкон из знания делает культ, из цифр — литургию, из лабораторий — храм. Гудини же держится на дистанции: он не хочет разочарования, не хочет столкновения с холодной эмпирикой, которая разоблачила бы миф. Поэтому он атакует «ковыряющих масло» — не потому что ненавидит науку, а потому что хочет сохранить ауру неприкосновенного. Его вера эстетична, а не инженерна: богиня индустрии прекрасна, пока недоступна.
И потому — да, поведение Гудини умнее, трезвее. Он не стремится к физическому контакту с богиней, как Торкон, а предпочитает жить в ореоле её отдалённого присутствия. Для него сакральное существует именно в разрыве, в тайне. Но эта мудрость — тоже форма зависимости, только более утончённой: Гудини поклоняется не знанию, а самой недостижимости знания.
Славик
@nonconfo сразу рассмотрел куколдизм в МПизме!
oil-glup.ru
